Одна из немногих икон, которая вызывает удивление и замешательство. Разные есть образа - величественные и царственные, смиренные и кроткие, страдающие или торжествующие. Что чувствуешь около этой иконы? Изумляешься смелости иконописца и заказчика? Пытаешься представить себя в праздничный рождественский день в толпе прихожан перед этим храмовым образом?



Икона довольно большая - 122 * 102 см. Несмотря на размер, вся она плотно "населена". Икона яркая, как калейдоскоп, как рождественский хоровод. Иконописец старается не упустить ни одного момента, кропотливо запечатлевает евангельское повествование, иллюстрирует богослужебные тексты. Вверху скачут волхвы, здесь они одеты как цари, богатые одежды, венцы на головах. Божественный Новорождённый не в пещере, а в красивых палатах. Вокруг Него склонили светлые лики ангелы, сзади них две фигуры пастухов в экспрессивном движении, непосредственны, словно арабы при схождении Благодатного огня, эти дети во Христе. Слева Аника - Ничто или Нечто, сутулое сомнение, пришедшее к Иосифу в ночи, старческий шепоток, не дающий заснуть. Глаза человека, стоящего у этой иконы, оказываются на уровне изображения "избиения младенцев". Композиционно он фундамент всего построения, остальные персонажи ярким ковром покрывают гору, у подножия которой разыгрывается трагедия.

Канонический язык иконы освобождает нас от анатомических подробностей смерти. Даже сцены мучения - лаконично целомудренны. От этого, возможно, ещё более прониконовенны эти маленькие тельца, так жалостливы эти маленькие раскинутые ручки... А фигуры матерей? Слева - безысходное смирение, справа - умолящий взгляд, внизу - бызуспешная попытка закрыть собой. В самом низу женщина в забытьи качает на руках мертвого малыша... Как много сказано, в сущности не слишком разнообразными, выразительными средствами иконы. Безжизненны лица воинов, справа один из них попирает головку лежащего ребёнка...

Праздник Рождества - праздник детей. Взрослые в этот день приносят им подарки, мудрость и опыт склоняется в тихой радости перед чудом и счастьем пришествия в мир новой жизни, как те восточные волхвы-мудрецы склонялись перед спелёнутым Богом. Как объяснить такой вот акцент на храмовой иконе? Удивляюсь... Селифонова Марина